обработать напильником

сон о седьмой поправке

сегодня впервые приснился сон с названием. раньше такого, вроде бы не случалось. да, в начале так и возникло название — "седьмая поправка группы бозе-эйнштейна" (строгими белыми буквами на черном фоне).

потом черно-белое небо (как в кинохронике пятидесятых).

потом в небе показался самолет. большой. серебряный. пассажирский. трехмоторный. гофрированный юнкерс Ju-52 (или очень на него похожий). самолет медленно увеличился в размерах, с огромным трудом (сейчас так не летают) прополз над головой, опять скукожился, плавно развернулся, блеснул иллюминаторами и пошел на посадку. аэродром странный какой-то. посреди огромного зеленого поля серая грунтовая полоса. недалеко (до него метров двести) одиноко маячит строение, больше похожее на железнодорожный вокзал районного центра, чем на здание аэропорта. где-то на горизонте лес. на траве кучка людей со старинными фотоаппаратами на треногах, я среди них. тут же передвижная лестница. и все, больше ничего. ни других самолетов, ни автомобилей. самолет уже приземлился, развернулся и подруливает к нам. здоровый, зараза. пропеллеры еще не остановились, а трап уже подали. открывают. первым выходит, значит, эйнштейн с усами. останавливается, улыбается, ручкой машет. фотографы суетятся, струятся дымки от вспышек. потом бозе (наверное), и тоже ручкой. потом появляется третий, четвертый, пятый и шестой. и все махают, улыбаются, лето все-таки. седьмым номером бодро вылезает огромная жирная тетка (жуткое кружевное платье, туфли не в тон, высокая прическа и три подбородка). расталкивая уважаемых физиков локтями и другими выступами своего могучего тела (кто-то, кажется, чуть не свалился через перила), она стремительным домкратом спускается по трапу и ее нога касается земли первой. тетка довольно (и презрительно) окидывает всех присутствующих победоносным взглядом и все так же бодро направляется к зданию аэропорта.

на этом сон заканчивается. потом был другой, но его я не запомнил.